— Вам доводилось глубоко проникать в Буа? — спросил я. Сенешаль горько усмехнулся.
— Я видел Тур-де-Буа с расстояния в три полета стрелы... Всего лишь три полета стрелы...
Я удивился. Изабо тоже. Подробности своего рейда в лес Маньяр раскрывать не пожелал — встал, давая понять, что откровенный разговор завершен. Сказал:
— Завтра тяжелый день, надо хорошенько выспаться. Позвольте предложить вам, мессир Арноваль, ночлег в моей скромной палатке.
Пришла моя очередь его удивить.
— Благодарю за приглашение, мессир сенешаль, — сказал я, тоже вставая. — Однако предпочту воспользоваться гостеприимством мзель де Бургилье.
Изабо все поняла и подыграла мгновенно. Подошла, обняла, положила голову мне на плечо. Промурлыкала нежным голоском:
— Я жду с нетерпением, милый Арно!
И удалилась в шатер.
Маньяру такой расклад не понравился. Думаю, отнюдь не из соображений высокой нравственности. И в самом деле, не для того же весь день его лучники толклись рядом, мешая нам с Изабо поговорить наедине — чтобы вечером мы уединились в ее шатре...
Но навязывать свою волю и ломать едва возникшую иллюзию взаимного доверия сьер Ги не стал.
— Покойной вам ночи, — только и сказал он. — Пойду проверю посты.
Очевидно, Маньяр сообразил, что никто не мешает ему воспользоваться орханитом — благо магическим путем крупинки этого камня не обнаружить, да и заклятия неслышимости на них не действуют. Он не знал, что...
4
... что в храмовой школе Эрландера существовал лишь один метод наказаний. Провинившихся после окончания занятий запирали в особом классе и заставляли час, или два, или три (в зависимости от степени вины) изучать какую-либо толстую и скучную книгу. Особой популярностью в подобных случаях пользовались толстенные фолианты смутных и бредовых пророчеств блаженной Картасады. Должен признаться — излишним прилежанием к учению я никогда не отличался, но до сих пор могу с блеском выступить на любом теологическом диспуте, посвященном толкованию пресловутых пророчеств.
Изабо успевала в науках гораздо лучше — но, тем не менее, нередко оказывалась моей соседкой на жестких скамьях: слишком часто задавала преподавателям вопросы, которых не стоило задавать.
Класс для наказаний был единственным местом (за исключением храма в дни праздничных богослужений), где обучающиеся в школе мальчики могли пообщаться со своими соученицами. Но могли лишь теоретически — вставшему с места или заговорившему с товарищем по несчастью тут же добавляли лишний час пытки блаженной Картасадой. Причем преподаватели не надзирали самолично за своими жертвами. Именно этот класс был оборудован так называемым «ухом святой Дионы» — любой посторонний шорох становился слышен в комнате профоса.
Изабо, с раннего детства отличавшаяся изобретательностью, нашла весьма оригинальный выход: мы с ней на протяжении целых каникул упорно тренировались, залепляя уши комочками воска — и освоили-таки искусство читать речь собеседника лишь по движениям губ, не слыша ни звука...
С тех пор в компании Изабо часы наказаний пролетали куда быстрее.
ГЛАВА 7
1
Когда полчаса спустя я зашел в шатер, Изабо успела снять рясу. Нагрудный знак с изображением перекрещенных лабрисов оставила — украшал он теперь платье, тоже сшитое у хорошего портного, но простое, так называемое «дорожное», облачиться в которое можно быстро и самостоятельно, без помощи камеристки. Устав инквизиции, кстати, не приветствует ношение святыми сестрами партикулярной одежды. Но когда же Изабо подчинялась уставам?
— Не пугайся, братец, сейчас я наложу на тебя заклятие, — первым делом обрадовала меня Изабо. — Совершенно безобидное, клянусь памятью матери!
Пугаться я не стал. Но насторожился — знаем мы, что за безобидные заклятия у инквизиции...
Заметив мои сомнения, Изабо пояснила:
— Видишь ли, милый Арно, находиться в маленьком замкнутом помещении с мужчиной, проведшим весь день в седле и не принявшим после того ванну... Некоторых дам весьма возбуждают кавалеры, от которых за лигу шибает конским потом — но я не из их числа. Заклятие и в самом деле безобидное, только что испробовала на себе... Чем тебе больше понравится сегодня благоухать? Жасмином? Лавандой?
Мне было все равно. После минутного странного ощущения — словно по всему телу побежали мурашки — я и в самом деле уловил легкий, ненавязчивый аромат жасмина.
Изабо похвасталась:
— Ванна, прачка и парфюмерная лавка, — все в одном заклятии! Новая, улучшенная формула!
И в самом деле, понял я, — это не изобретение грязнуль-каэльнцев, заглушающее специфичный аромат баронов, раз в полгода забирающихся в бадью с горячей водой. А уж их баронессы... Помню, однажды... Ладно, не стоит о грустном.
Короче говоря, я почувствовал, что и кожа, и одежда у меня чистые. Поинтересовался одобрительно:
— Сама составляла?
— А кто же еще?
— Можешь неплохо заработать...
— Уже зарабатываю. «Торговый дом мадам Алфери» — не слышал, случайно, про такую марку? — спросила Изабо с изрядной долей кокетства. Кто ж не слышал... — Так вот, главная совладелица — я. Новое заклятие уже рекламируется, осенью пойдет в продажу.
Да-а-а... Многие поколения почтенных сьеров де Бургилье ворочаются в своих семейных склепах. Они-то свято следовали рыцарскому кодексу — продавали исключительно то, что произрастало в их доменах...
— Значит, именно ты изуродовала все дороги нескольких королевств дурацкими бело-красными щитами? И на дурацких бело-красных фургончиках разъезжают твои агенты?
— Ну-у... не только я и не только мои...
Продолжать словесные объяснения Изабо не стала — молча ткнула пальцем в серебряный знак на груди.
Понятно... Инквизиция — единственная, пожалуй, в наше время организация, где чины и должности не покупаются и не продаются. Теперь ясно, как заработала сестричка свое украшение. Армия агентов, собирающая крохи информации по всем государствам, признающим духовную власть Святого
Престола, плюс отчисления в казну Ее Святейшества, наверняка немалые...
— А теперь, милый братец, не мешай мне. Как минимум час я должна посвятить молитве и медитации — устав очень строг к нам, бедным дщерям святой Доминики.
В шатре воцарилось молчание. И продолжился разговор — оживленный, но беззвучный.
2
— Ты заметил, что его люди под действием заклятия святой Франчески? Все до единого? — прочитал я по губам Изабо.
Понятное дело, ничего я не заметил, кроме не совсем типичного для лучников поведения солдат Маньяра... Сестрица могла бы и не демонстрировать в очередной раз, насколько она сильнее в практической магии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
